Согласие отцов

Кто такие «Отцы Церкви»?

Согласие отцов

Статьи – ОСНОВЫ ВЕРЫ

Святоотеческое наследие – это прямое продолжение учения Христа и апостолов. Писания Отцов Церкви представляются неотъемлемой частью православного Предания. Кто же такие Отцы и Учители Церкви? Чем они отличаются от обычных богословов?

Отцы Церкви (греч.

Ἐκκλησιαστικοί Πατέρες; в Православии Святые Отцы) — основоположники церковного учения и богословы прошлого, чей авторитет имел особый вес в формировании догматики, составлению канона — списка Священных книг Библии (отделению богодухновенных книг от апокрифических), иерархической организации, и богослужения Церкви. Слово «отец» в данном случае употреблено в образном смысле, обозначая наставника или учителя истины.

В католичестве и православии к Отцам Церкви относят одних и тех же подвижников, но при этом существует разница в уровне их почитания. Невозможно перечислить всех Отцов Церкви.

Назовем лишь тех «признанных отцов», кого торжественно объявили на 3-м, 4-м и 5-м Вселенских соборах в качестве церковных авторитетов: Петр, Афанасий, Феофила Александрийские, Василий Великий, Аттик Константинопольский, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Амфилохий Иконийский, Киприана Карфагенский, Амвросий Медиоланский, Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, Иларий Пиктавийский и Августин. 

С древнейших времён существования христианства они пользовались высоким уважением и представлялись орудиями Святого Духа. Однако их учение, в большинстве случаев, не ставится Церковью в один ряд с писаниями пророков и апостолов и рассматриваются как человеческие произведения, а суждения отдельных Отцов Церкви рассматриваются как частные мнения высокоавторитетных богословов.

Считается, что Отцов Церкви от обычных богословов отличает: абсолютная приверженность учению Церкви (истинность учения), святость жизни, признание Церкви и древность. Все эти критерии заимствованы из традиционной католической патристики.

Однако в Православной Церкви древность не является обязательным условием деятельности Отцов Церви. Для православного христианина Отцом Церкви в равной степени является как священномученик Ириней Лионский, живший во II веке, так и святитель Феофан Затворник, живший в XIX веке.

«Наша Церковь учит, что Божественное Откровение не ограничено никакими хронологическими рамками, – указывает прот. Иоанн Мейендорф.

– Дух Святой действует через людей всех времен, и Церковь «узнает» в людях своих «святых отцов» не по причине древности, а, руководствуясь своей внутренней интуицией, на основании которой и формируется Предание». Говорить, что Святых Отцов больше уже не может быть, значит утверждать, что Святой Дух покинул Церковь.

При этом допускается, что Отцы Церкви могут в чем-либо заблуждаться (а это неизбежно при отсутствии единого мнения по многим вопросам), но тем не менее их следует почитать как Отцов и изучать их труды, т.к.

мнение, выраженное Отцом Церкви и не осужденное соборно, входит в границы допустимого и возможного, но не может считаться общеобязательным для православных верующих. Что касается правильности учения, то здесь необходимы уточнения.

Отцы Церкви были выразителями церковного Предания, и в этом смысле их писания являются своего рода эталоном, «точным изложением православной веры»: на их учение мы ориентируемся, с ним сверяем свои взгляды и суждения.

Однако в святоотеческих писаниях следует отличать то, что говорилось их авторами от лица Церкви и что выражает общецерковное учение, от частных богословских мнений (так называемых теологуменов). Философско-богословское учение Отцов Церкви, а также раздел богословской науки, изучающий это учение именуется патристикой или патрологией.

Теологу́мен — богословское мнение, не являющееся общеобязательным для всех христиан. Теологумен не просто частное мнение или размышление отдельного автора: он обозначает учение, более или менее принятое у Отцов Церкви. Но у него нет обязывающего характера соборного определения. Если же теологумен был осуждён на церковном соборе, то он превращается в ересь.

Относительно святости следует сказать, что личная святость далеко не всегда обеспечивает богословскую безупречность суждений того или иного автора. Сам факт канонизации того или иного святого не означает непременного возведения всего им написанного и сказанного в ранг святоотеческого богословия.

Критерий истинности учения Отцов Церкви сформулировал Афанасий Великий: «Вот подлинное учение и вот признак истинных учителей, как передали отцы: согласно между собой исповедовать одно и то же и не входить в споры ни друг с другом, ни со своими отцами…». При этом согласие Отцов, чтобы быть обязательным для христиан должно касаться пунктов учения, которые имеют по признанию самих Отцов характер Откровения. По прочим вопросам, даже относящимся к богословским наукам, их суждения не считаются обязательными.

Также, авторитет Отцов Церкви не всегда распространяется на все их сочинения. Во всём объёме принимаются лишь те их произведения, которые целиком торжественно были приняты на вселенских соборах.

Не имеют догматического авторитета сочинения, написанные в состоянии оглашения (как панегирик Григория Чудотворца Оригену) или в споре с защитниками православия (например, Феодорит Кирский против Кирилла Александрийского).

В этом отношении особым преимуществом пользуются только Учителя Церкви.

Учителя Церкви

По отношению к тем выдающимся церковным писателям, которые не удостоены Церковью звания Отцов Церкви, но известны своими высокими качествами, исключительной образованностью, подвижнической жизнью и пользуются уважением в Церкви употребляется особенно почётный титул Учитель Церкви («великий вселенский учитель»).  

Греческая Церковь знает только трёх великих Вселенских Учителей – Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст.

Общее число Учителей Церкви, почитаемых в Католической Церкви, составляет 35 человек, в том числе — четыре женщины. Наиглавнейшим из них («князем философов») считается Фома Аквинский, которому принадлежит попытка создания системы рациональных доказательств бытия Бога.

В Православной Церкви наименование «Учителя Церкви» не имеет устойчивого и строго определенного значения.

Иногда оно прилагается, как особенно почетный титул («великий вселенский учитель»), к знаменитейшим из Отцов Церкви (Василию Великому, Григорию Богослову и Иоанну Златоусту); большею же частью употребляется в отношении к наиболее выдающимся из церковных писателей, которые не удостоены Церковью почетного звания «Отцов Церкви», но известны своими высокими качествами, исключительной образованностью, подвижнической жизнью и пользуются уважением в Церкви, хотя и не в числе святых (например, Климент Александрийский, Ориген, Иероним, Августин, Феодорит Кирский), и по своему значению близки к Отцам, стоя в тесной связи с ними.

Следует отметить, что у протестантов Отцы Церкви не имеют особенного авторитета, и рассматриваются как исторические свидетели древнецерковной веры, ценные своей эрудицией и древностью. Возражения против их догматического авторитета основываются на их потенциальной возможности согрешить и редкой достижимости согласия (лат. consensus patrum).

Принцип «согласия отцов» (consensus patrum)

Классическое определение принципа «согласия отцов» (Consensus patrum) дал в Vв. преп. Викентий Лиринский: «Но должно сносить суждения только тех отцов, которые живя, уча и пребывая в вере и в кафолическом общении свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить о Христе, или блаженно умереть за Христа.

А верить им должно по такому правилу: что только или все они, или большинство их единомысленно принимали, содержали, передавали открыто, часто непоколебимо, как будто по какому предварительному согласию между собою учителей, то считать несомненным, верным и непререкаемым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, исповедник ли и мученик, не согласно со всеми или даже вопреки всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, отличным (secretum) от авторитета общего, открытого и всенародного верования; дабы, оставив древнюю истину вселенского догмата, по нечестивому обычаю еретиков и раскольников, с величайшей опасностью относительно вечного спасения, не последовать нам новому заблуждению одного человека».

Именно такое «согласие отцов» и делает их авторитетными выразителями Священного Предания. А «Предание – это Дух Христов, оживляющий Церковь и составляющий ее внутреннюю сущность. Подобно человеческому телу, оживляемому душой, и Тело Христово оживляется живущим в Нем Духом Христовым.»

Естественно, что святоотеческие творения не объемлют всю полноту церковного Предания, а представляют собой только часть его, наряду с постановлениями Вселенских Соборов, богослужением, церковными обычаями и т.д. Кроме того, творения святых отцов – это памятники церковной письменности.

Современные богословы

Святитель Григорий Богослов говорил: «Философствовать о Боге можно не всякому… Способны к этому люди, испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили, по крайней мере очищают, душу и тело».

Произведения Отцов Церкви, особенно греческая патристика, по мысли почти всех богословов, являются образцовым богословием.

У современных богословов могут быть свои, частные мнения, отличающиеся от мнений других богословов, они могут говорить от себя, но их личный голос никогда не должен звучать изолированно или обособленно.

Современное православное богословие должно быть дальнейшим развитием Предания Отцов Церкви.

Выдающийся православный богослов протоиерей Георгий Флоровский считал, что понятийный аппарат богословия необходимо развивать в русле современности, оставаясь, при этом, в системе понятий греческой патристики.

Он выступал против любых попыток переформулировать догматы в угоду современным веяниям и подчеркивал важность святоотеческих трудов для современного богословия. Так, например, современный богослов, профессор МДА А.И.

Осипов являет собой пример в доступном для понимания изложении христианских догматов и основ православной веры. Благодаря его лекциям, людям открывается, что такое Христианство, Православие, Бог.

Один из самых известных современных православных богословов епископ Диоклийский Каллист (Уэр) в одном из своих интервью сказал: «В наши дни богослову непременно требуется академическое образование. Однако этого недостаточно.

Богослов должен быть членом Церкви, говорящим изнутри Церкви. Богослов должен уметь пользоваться всеми инструментами, которые предлагают ему академические исследования, но он также должен быть укорененным в жизни Церкви.

В моем восприятии богослов — это тот, кто часто приобщается Святым Тайнам. В IV веке Евагрий Понтийский утверждал, что «богослов – это тот, кто молится».

Возможно, его восприятие богослова относительно отличалось от нашего современного понимания, однако его слова по-прежнему актуальны, так как существует связь между богословием и молитвой. Это то, что богослов должен выражать в своей жизни.»

Заключение

Упомянутый выше, епископ Диоклийский Каллист (Уэр) говорит: «Православный христианин должен не просто знать Отцов и цитировать их: он должен войти в их дух и приобрести „святоотеческий ум“. Он должен рассматривать Отцов не только как наследие прошлого, но как живых свидетелей и современников».

Митрополит Иларион (Алфеев) необходимым атрибутом всякого Отца Церкви считает актуальность святоотеческого богословия в любую эпоху.

«Отцы Церкви были выразителями христианской веры для своих современников: они писали на языке своей эпохи, использовали понятийный аппарат, доступный их окружению, но при этом они выражали те истины, которые никогда не устаревают, делились опытом, который всегда актуален.

Многих, кто сегодня соприкасается с творениями Отцов прежних веков, поражает, насколько они современны.

Архаичным может быть язык того или иного Отца Церкви, устаревшими могут быть те или иные научные взгляды, на которые он опирался, но основной message святоотеческого богословия, его духовный строй, его догматическая и нравственная сердцевина — все это остается равно актуальным для нашего современника и для человека древности.»

Святые Отцы более всякого греха боялись впадения в ересь. Было немало богословов, которые балансировали на грани ереси или переступали через эту грань, но за порогом Церкви оставались, как правило, лишь те, кто сознательно противопоставлял свое мнение соборному разуму Церкви.

Если же богослов, повинуясь церковному голосу, признавал свои ошибки, Церковь возвращала ему всю полноту своего доверия.

Поэтому, боясь ереси, Отцы Церкви не боялись ошибок, зная, что безошибочность не свойственна никому, кроме самой Церкви во всей ее полноте, и что сама Церковь исправит всякую их ошибку и восполнит всякую неполноту. Как известно, только один Бог без греха.

Поэтому нельзя забывать того, что Отцы Церкви были людьми: в жизни их могли случаться падения, проступки и т.д., но своим подвигом покаяния, молитвы и доброделания они искупили их пред Господом и Церковь единодушно признает их святыми.

Таким образом, можно говорить о том, что Отцом Церкви является тот богослов, который, обладая личной святостью и храня верность Преданию Церкви, в то же время говорит на языке, доступном его современникам, не боясь отвечать на жгучие вопросы современности. Отец Церкви все свои богословские суждения сверяет с мнением Церкви, ориентируясь на церковное Предание как главный критерий истины.

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

При подготовке статьи использовались следующие источники:
1. Энциклопедия Кругосвет
2. Митрополит Иларион (Алфеев). Богословие митрополита Сурожского Антония в свете святоотеческого Предания
3. Флоровский Г.В. Восточные отцы IV века
4. Карсавин Л.П. Святые отцы и учители Церкви

Источник: http://hram-troicy.prihod.ru/nachinayshemy_hristianiny/view/id/1171052

Dissensus Patrum

Согласие отцов

Известный русский философ, богослов и преподаватель МДА М.М.

Тареев (1867–1934) еще 100 лет назад достаточно смело писал о проблеме отождествления догматического учения Вселенской Кафолической Церкви со святоотеческими учениями, но, кажется, так и не был услышан: «Святоотеческие писания представляют собою ряд индивидуальных систем. Поэтому возвести святоотеческое учение в догматическое достоинство — значит сделать обязательными полные системы богословствования и тем положить предел для всякого прогресса христианской мысли»[1].

При этом Тареев подчеркивал: «Я ставлю вопрос о догматическом значении святоотеческих писаний, а не о назидательном значении их: эти две стороны нужно строго различать.

Назидательное значение святоотеческих творений не знает границ времени, и назидательная сила слова святых отцов и подвижников, превышая возможную силу простого пастыря и тем более мирянина, находится в прямой зависимости от их святости, от их подвижничества; но это не есть значение церковно-догматическое, церковно-обязательное».

Как честный историк и ученый богослов, который знает историю Церкви по первоисточникам, а не по «прилизанным» школьным учебникам, он констатировал: «Единого святоотеческого учения нет, а есть святоотеческие системы и мнения, которые выбираются богословом по своему произволу».

На практике, по словам Тареева, этот подход выражается следующим образом: «Когда начальник какой-нибудь духовной школы или приезжий ревизор оглашает классные комнаты окриком “По отцам!” — это всегда имеет один и тот же лейтмотив: по отцам, т. е. по той святоотеческой системе (напр.

аскетической), которая избрана из ряда других вкусом руководителя, по тем святоотеческим мнениям, которые нравятся ему или случайно ему известны.

“По отцам” — значит выше всего личный вкус провозглашающего этот принцип, значит нет места самодовлеющей богословской науке и христианской философии».

М.М. Тареев видел в универсалистском использовании принципа «по отцам» криптопротестантизм: «Протестантствующими среди православных богословов и являются те, которые исповедуют принцип “отечества”. Это верно, хотя и парадоксально.

Вдумайтесь, единого святоотеческого учения нет, а есть святоотеческие системы и мнения, которые выбираются богословом по своему произволу.

Обычно у нас считается неразрывною ассоциация Священного Писания и личного разума: Священное Писание в личном разумении, и этой ассоциации противопоставляется будто бы объективное святоотеческое учение.

Обычно представляется дело так, что ищущие личного разумения прибегают к Писанию, а святоотеческое учение предохраняет от злоупотребления личным разумом. Но ведь это фальшивое и крайне лицемерное представление дела, и защищающие его богословы должны выслушать обидно-элементарный урок от светского писателя. H.Н.

Неплюев справедливо говорит таким богословам: “Ведь и творения св. отцов мы будем воспринимать тем же собственным разумом, выводы из них будем делать тем же собственным разумом.

Почему же тот же разум так опасен при чтении Евангелия и становится таким безвредным при чтении святоотеческой литературы?” Разница лишь та, что при чтении Евангелия личное начало выступает открыто, и тем предотвращается вырождение духовной свободы в личный произвол, а святоотеческий принцип скрывает разгул произвола толкователей. Да, принцип “отечества” служит прикрытием сознательного или бессознательного протестантствующего произвола в богословии. Под именем церковного предания, которое систематически подменяется святоотеческими мнениями, в нашем богословии широко разливается протестантствующий произвол».

Классический пример догматизации богословского мнения отцов — это учение свят. Киприана Карфагенского о недействительности таинств у еретиков. Эта ошибочная экклезиологическая модель сегодня имеет множество сторонников.

И это несмотря на то что учительство Православной Кафолической Церкви, выраженное на Иерусалимском соборе 1672 года, ясно гласит: «Мы почитаем крайне ложным и нечистым то учение, будто бы несовершенством веры нарушается целость и совершенство таинства.

Ибо еретики, которых принимает Церковь, когда они отрекаются от своей ереси и присоединяются ко Вселенской Церкви, получили Крещение совершенное, хотя имели веру несовершенную. И когда они напоследок приобретают веру совершенную, то их не перекрещивают»[2]. 

Мифологизирование разнообразных святоотеческих богословских систем, выражающееся в их искусственной гармонизации, отвечает базовым психологическим потребностям общины в упрощении, а значит, «приручении» собственной религиозной традиции.

Знаменитый количественный принцип «согласия Отцов» (consensus patrum), ошибочно понимаемый как критерий установления Истины по всем существующим догматически значимым вопросам[3], попросту не отвечает церковной исторической реальности, конечно, если изучать ее по первоисточникам, а не по цензурированным и «причесанным» учебникам школьного богословия.

Вот лишь некоторые примеры «несогласия Отцов»:

спор о признании таинств у еретиков (свят. Киприан Карфагенский против свят. Стефана Римского);

спор между «староникейцами» и «новоникейцами» («каппадокийцами»);

критика иконопочитания (свят. Епифаний Кипрский, бл. Августин, свят. Григорий Двоеслов);

доникейское исповедание тринитарного субординационизма (св. Иустин Философ, св. Феофил Антиохийский, св. Ириней Лионский);

исповедание филиокве (бл. Августин, свят. Павлин Ноландский, свят. Лев Великий);

полупелагианство (Августин, Проспер Аквитанский, Кесарий Арелатский против преп. Иоанна Кассиана Римлянина, преп. Викентия Леринского);

апокатастасис (свят. Григорий Нисский, преп. Исаак Сирин);

папский примат (свят. Лев Великий, свят. Григорий Великий и др.);

непорочное зачатие Девы Марии (св. Николай Кавасила, преп. Григорий Палама).

М.М. Тареев задается вопросом: «Мы вправе спросить: что же есть у отцов и учителей Церкви общепризнанного кроме того, что содержится или в Писании, или в догматах? Кроме этого — нет ничего, ни одной истины, ни одного мнения, в котором были бы согласны все отцы»[4].

 Какой же вывод делает Тареев в отношении отождествления святоотеческого учения с преданием Церкви? Опираясь на таких богословов и пастырей, как митр. Платон (Левшин), свят. Филарет Московский, свят. Филарет Черниговский и митр.

Макарий (Булгаков), он заключает: «Непогрешимое церковное предание заключается только в догматических определениях Вселенских Соборов[5]. Это и есть тот голос Церкви, которым регулируется понимание православными христианами слова Божия.

Системы же и частные мнения отцов Церкви законообязательного учительного значения не имеют»[6]. 

Настало время уйти от использования аргумента «согласия Отцов» как некоего монолитного учения, прослеживаемого из века в век. Ведь нередко отцы Церкви полемизировали друг с другом и были непримиримы, как последователи разных богословских школ (например, антиохийской и александрийской).

Когда они создавали свои богословские сочинения, то не осознавали самих себя святыми отцами: «Так ли верно можно определить минуту, когда церковный писатель сделался святым и, следственно, не просто писателем, подверженным обыкновенным недостаткам человеческим?» (свят. Филарет Московский)[7]. М.М. Тареев цитирует слова митр.

Макария (Булгакова): «При всей своей святости, при всем обилии духовных дарований, св. отцы не были боговдохновенны, подобно св. пророкам и апостолам, и потому писания отеческие никогда не должно сравнивать с каноническими книгами Священного Писания. Св.

отцы не были непогрешимы каждый порознь, напротив, могли погрешать, и некоторые действительно погрешали» («Введение в православное богословие», § 141)[8]. 

Мы привыкли говорить о «святоотеческом учении о…» так же, как о «библейском учении о…».

Но в действительности как в первом, так и во втором случае корректнее говорить о многоголосице и многообразии идей и концептов.

Вместо того чтобы заниматься искусственным согласованием как библейских авторов (например, четырех евангелистов), так и отцов, необходимо научиться работать с этим разнообразием и ценить его.

[1] Цит здесь и далее по Тареев М.М. «Христианская философия. Писание, предание и святоотеческое учение». [Электронный ресурс.] URL: http://www.odinblago.ru/tareev_filosof_1/2.

[2] Послание Патриархов Восточно-Кафолической Церкви о православной вере (1723 г.).

[3] Важно заметить, что принцип «согласия Отцов», вопреки распространенному мнению, под всеобщностью понимает принцип «решительного большинства». Кроме того, как следует из самого текста «О вероизложениях вообще, или об общем характере православной догматики» преп. Викентия Леринского, consensus patrum совсем не обязательно должен существовать по всякому догматически значимому вопросу.

[4] Цит. по Тареев М.М. «Христианская философия. Писание, предание и святоотеческое учение», с. 74.

[5] Митр.

Макарий Булгаков также уточняет: «Должно также допустить, что согласное учение всех архипастырей и вообще пастырей Церкви, хотя бы они и не были созваны на Собор, пребывая каждый на своем месте, и, следовательно, согласное верование всей Церкви касательно истин Божественного откровения, равно непогрешимо, как и определения вселенских Соборов» («Введение в православное богословие», § 140).

[6] Тареев М.М. «Христианская философия. Писание, предание и святоотеческое учение», с. 75.

[7] Там же, с. 77.

[8] Там же, с. 74.

Источник: https://bogoslov.ru/article/6028406

Запись на стене

Согласие отцов
Андрей, решительное большинство – естественно из числа тех, кто писал об этом. “Как это работает” – см. акты VIВС.

UPD: Да и еще один момент: это должно быть не локальное пространственно-временное большинство, но имеющее “представителей” в разные эпохи и в разных странах. Поэтому, если идти от I тысячелетия – обычно большинство можно выявтить.

Andrey, то есть надо сделать ревизию Вселенских Соборов? ;)А если не так, то последовательное рассмотение привнесения нового мнения или учения должно проверять учением прежних отцов, а не и всех последующих (потому что учение преемлется, а не изобретается — это прп.Викентий оговаривает в тексте)…

А всех последующих тогда, когда ясного учения о рассматриваемом предмете у прежних не было и предмет достоин внимания в проблематике спасения.

Андрей, //Даже тогда 10 человек ещё не большинство.//Я, видимо, не совсем понял Вас.Святоотеческих текстов, сохранившихся со времени первого тысячелетия – не так уж и много. А богословская проблематика присутствует в нескольких сотнях, максимум – в тысяче.Сейчас, имея текстовый поиск обычно можно за полчаса определить, какую позицию занимал допустим преп. Иоанн Дамаскин или Григорий Богослов по тому или иному вопросу и затрагивал ли он вообще этот вопрос. Соответственно, несколько человек за неделю могут перелопатить практически все наследие Отцов первого тысячелетия.

При этом, как правило отцы повторяют друг друга, поэтому однажды увидев какую-то мысль в каком-то контексте у одного отца – сразу начинаешь ее искать в том же контексте у последующих отцов. И часто – находишь.

Валерий, то,что текстов не сохранилось не значит,что святой ничего не писал по этому поводу. А если он писал,то его мнение мы обязаны учитывать, независимо от того есть текст или нет. Андрей, преп. Викентий пишет о том, что нужно сличить то, что есть. Обсуждать то, чего не сохранилось – заведомо бессмысленно. И на Вселенских соборах никто не упоминал несохранившиеся тексты в качестве аргумента. /Чтобы определить консенсус патрум, надо смотреть всех отцов, всех времён и народов. А их сотни тысяч человек./Андрей, Святых Отцов на самом деле мало. Святые Отцы – это только особо значимые святые, разрабатывавшие Богословие и Аскетику. А совсем не все святые.

К примеру свт. Афанасий Великий, свт. Григорий Богослов, свт. Кирилл Иерусалимский являются Святыми Отцами, а свт. Феофан Затворник, свт. Игнатий Брянчанинов, свт. Иустин Попович только поместные святые.

/Обычно, когда кто-то ссылается на этот принцип он приводит десяток цитат святых и громогласно заявляет,что консенсус патрум найден./ Андрей, согласие Отцов может быть признано Церковью и как мнение нескольких авторитетных святых.

К примеру аллегорическое понимание кожаных риз как падшего состояния нашей природы придерживались авторитетные Святые Отцы: свщмч. Мефодий Патарский (Олимпийский), свт. Григорий Богослов, свт. Григорий Нисский. И далее за мнением этих великих Святых следовала Вся Церковь в лице следующих Отцов Церкви.

/Всегда подчеркивайте, пожалуйста, что это Ваше личное мнение./Герасим, это не моё мнение, но Мнение Православной Церкви.1. Вы всерьёз считаете, что в Богословии поместные святые свт. Игнатий Брянчанинов, свт. Феофан Затворник, свт. Иустин Попович равны свт. Афанасию Великому, свт. Григорию Богослову, свт. Кириллу Иерусалимскому ?2. И кому по-вашему прежде всего надо следовать в Вероучении свт. Афанасию, свт. Григорию, свт. Кириллу или свт. Игнатию, свт. Феофану, свт. Иустину ?

3. Различаете ли вы Отцов Церкви от просто святых ?

Пока Вы не приведете свидетельство того, что это “Мнение Православной Церкви”, я не стану отвечать на вопросы, которые построены на убеждении, что Ваше мнение это “Мнение Православной Церкви”.

/Пока Вы не приведете свидетельство того, что это “Мнение Православной Церкви”, я не стану отвечать на вопросы, которые построены на убеждении, что Ваше мнение это “Мнение Православной Церкви”./Герасим, мне приходится доказывать вам азы.1. Вы на самом деле не отличаете вселенских Святых Отцов, то есть особо известных и значимых святых от поместных святых ? 2. Кому прежде всего надо следовать в Вероучении – свт. Афанасию, свт. Григорию, свт. Кириллу или свт. Игнатию, свт. Феофану, свт. Иустину ?
/Денисъ, что там со свидетельством о “Мнении Православной Церкви”?/Герасим, Церковь Христова чётко различает Святых Отцов как особо почитаемых святых от местнопочитаемых святых. Соответственно, далеко не все святые Отцы Церкви.

Думаю вы сами с этим фактом согласны.

Герасим, я не считаю, что это только “личное мнение” Дениса. Для меня просто эмпирический факт, что древние Отцы, такие как св. Афанасий, Великие Каппадокийцы, св. Кирилл Александрийский, прп. Иоанн Дамаскин, в глазах Церкви бОльшие авторитеты и по преимуществу [=в узком смысле] являются Отцами (the Fathers), чем более поздние канонизированные богословы, которые “отцы” (Fathers) в общем [=широком] смысле. Максимъ, /я не считаю, что это только “личное мнение” Дениса. Для меня…/Хорошо, прошу прощения. Это личное мнение не только Дениса, но еще и Максима.

Правда, думаю, все будут согласны с тем фактом, что личное мнение Дениса и Максима не выражают “Мнение Православной Церкви”.

Денис, //,что там со свидетельством о “Мнении Православной Церкви”?//Вот выдержка из классического труда Сагарды:”Патрологическая наука на римско–католическом Западе, раскрывая и развивая эти начала, указала четыре признака, наличность которых в церковном писателе необходима для усвоения ему почетного наименования «отца Церкви», именно:

Показать полностью… 1) doctrina orthodoxa [православное учение (или: ортодоксальность учения)], 2) sanctitas vitae [святость жизни], 3) competens antiquitas [надлежащая древность] и 4) approbate ecclesiae [признание Церковью]. В СВОИХ ОСНОВНЫХ ЧЕРТАХ ЭТИ ПРИЗНАКИ ДЛЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ОТЦА ЦЕРКВИ ПРИНИМАЮТСЯ И ПРАВОСЛАВНЫМИ ПАТРОЛОГАМИ”.

“…

4) САМЫМ СУЩЕСТВЕННЫМ ПРИЗНАКОМ «отца Церкви» СЛУЖИТ ПРИЗНАНИЕ ЕГО В ЭТОМ ДОСТОИНСТВЕ со стороны самой Церкви. На соборе Латеранском 649 г., на Шестом и Седьмом Вселенских соборах авторитетные свидетели веры называются «признанными отцами Церкви» – ol 'έγκριτοι της έκκλησίας πατέρας, proba–biles ecclesiae patres.

Это признание есть право, неотъемлемо принадлежащее самой Церкви, так как только Церковь может определить, кто из церковных писателей сравнительно точно выражает ее учение и осуществляет в своей жизни в возможной для человека степени нравственный идеал христианства. Признание выражается в различных формах: некоторых из свв.

отцов указывают Вселенские соборы как свидетелей истинной апостольской веры, основывая на их писаниях свои вероопределения; творения других назначены были для чтения в богослужебных собраниях; некоторых указывают как верных свидетелей церковного учения другие писатели, почитаемые Церковью в качестве отцов; Церкви же принадлежит и канонизация святых.

Так как святость жизни, признанная Церковью, является одним из существенных признаков отца Церкви, то богослужебное чествование церковного писателя – наиболее верным способом к определению принадлежности его к этому славному сонму.”

Герасим, укажите, пожалуйста, , когда Православная Церковь соборно (или ещё как-то?) подтвердила, что свт. Игнатий Брянчанинов или свт. Феофан Затворник [которых я сам, разумеется, очень чту] являются “признанными Отцами Церкви”. Иначе Ваше ёрничанье неуместно. Показать следующие комментарии

Источник: https://vk.com/wall-184478279_54909

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика

Согласие отцов

«Должно сносить суждения только тех отцов, которые живя, уча и пребывая в вере и в кафолическом общении свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить о Христе, или блаженно умереть за Христа.

 
А верить им должно по такому правилу: что только или все они, или большинство их единомысленно принимали, содержали, передавали открыто, часто непоколебимо, как будто по какому предварительному согласию между собою учителей, то считать несомненным, верным и непререкаемым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, исповедник ли и мученик, не согласно со всеми или даже вопреки всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, отличным (secretum) от авторитета общего, открытого и всенародного верования; дабы, оставив древнюю истину вселенского догмата, по нечестивому обычаю еретиков и раскольников, с величайшей опасностью относительно вечного спасения, не последовать нам новому заблуждению одного человека».

из комментов:

В одном жжурнале я одному знатному господину пытаюсь разъяснить, что такое Consensus Patrum. Дело кажется столь же безнадёжное, сколь характерное.

Так вот, это прямо какая-то беда – полное непонимание смысла “согласия отцов”. У людей просто на уровне подсознания закреплено чисто светское восприятие Церкви и всего, что в ней имеется и происходит. Консенсус патрум воспринимается, как просто большинство, иногда абсолютное, но – просто большинство человеческих мнений. 

И, если так, то что тогда такое Вселенский Собор? 
Очевидно, что это же тоже “просто большинство”. Послушайте, просто съехались со всего мира епископы, посовещались – И РЕШИЛИ. Ну, там сверху приписали, что-де изволилось Святому Духу и нам, но это же просто формальность, так и Патриарха называем Святейший не потому же, что он на самом деле святее всех святых.Вселенский Собор, да, его мы безусловно (пока) признаём, это – высшая церковная инстанция, ну, так принято, нельзя же ВСЁ СРАЗУ отвергать! 

Примерно так это выглядит, когда человек начинает с кротостью и смирением честно говорить о своём уповании. 

Обращаю внимание на тот факт, что в этой концепции не может не родиться идея теологумена. Ибо если мы имеем дело с “просто человеческими” мнениями, то те суждения, “за которые выступило” большинство святых суть такие же мнения, как и те, которые у меньшинства.

И если нет “официального” осуждения этих мнений на уровне Вселенского Собора, то я спокойно себе могу эти мнения разделять, хоть бы они противоречили догматике совершенно, даже если это мнения и не святых, а, скажем, Оригена или Феодора Мопсуестийского, у которых учились и чьи мнения заимствовали соответственно Василий Великий и Исаак Сирин.

И вот почему и показателен Шестоднев. Хоть все до единого святые отцы против меня ополчатся, я могу спокойно продолжать верить в миллиарды лет эволюции, потому что это МНЕНИЕ: а) не осуждено ни одним Вселенским Собором, б) не имеет отношения к спасению и так далее, то есть такой теолоХумен.

Моему мнению противостоят мнения – да, святых отцов в количестве 20-30, включая Вселенских учителей и святителей, – но это же человеческие мнения, а в вопросе мнений у меня, как у современного человека, масса преимуществ по сравнению с “людьми своего времени”, которые не знали сопромата и квантовой механики, физики и биологии, то есть не учились в советской в высшей степени средней школе и не читали журнал “Вокруг света” и “Фома”. 

Итак, вне сознания и даже подсознания православного по крещению и диплому, скажем ПСТГУ, человека находится идея, являющаяся для Православия стержневой. Идея, прошу прощения за философский лексикон, действия Святаго Духа в Церкви. 

Умные и образованные люди не сознают ту простую истину, что консенсус патрум, то есть факт согласного суждения святых по какому-то вопросу – это ЗНАК того, что в данном вопросе устами отцов глаголал Дух Святый. Иными словами, это СВИДЕТЕЛЬСТВО о том, каково по указанному вопросу мнение Господа Бога. 

Говоря чисто теоретически, если это так, то у нас конечно могут возникнуть различные расхождения как с данными современной науки, так и с непосредственно наблюдаемыми явлениями. Но с этим придётся жить, потому что и после принятия Св.

Крещения ложка, опущенная в стакан воды, и весло, погруженное в реку, будут казаться нам сломанными, а планеты – по-прежнему совершать ретроградное движение на небесном своде. С этим придётся смириться, как и с правдоподобностью гипотезы Дарвина.

Нам придётся идти против общественного мнения, которое горланит: “посмотри на весло, разве не видишь, что оно сломано!” и подвергает нас осмеянию.

Есть вариант легче и спокойнее – отказаться от дремучего средневекового невежества ради современного и прогрессивного богословия. И заявить миру, что мы с ним согласны – это НЕ так.
В общем, ничего не случится, небо на землю не упадёт, всего лишь рухнет вся догматика. То есть буквально ВСЯ, во всех своих разделах, включая ту же горячо любимую сотериологию, до которой не относится буквальное понимание Шестоднева. ЧТо ж, не велика потеря.

На самом деле – или, если хотите, по моему глубокому убеждению, – именно здесь ключевой пункт нашего противоречия с модернистами. Прошу прощения, наш Сталинград (или Массада). 

Как только мы отречёмся от согласия отцов именно как свидетельства Духа, рухнут стены вероучения, а за ними – всё прочее, рухнут под нестройной поступью сперва богословов-модернистов и писателей, а затем уже и геев с лесбиянками, националистами и космополитами, и вообще кого угодно. Запад, в лице Римокатолической Церкви уже давно этот пункт сдал. Мы ещё ПОДСОЗНАТЕЛЬНО его исповедуем, о нём хотя бы в учебниках догматики намекают. 

Но за церковными умеренными модернистами движутся уже невменяемые – по аналогии с теми, кто наступал на пятки политическим либералам и соцдемократам, а именно коммунисты и анархисты, которые готовы отказаться от всего и сразу. Рекомендую прочесть “Критику демократии” Тихомирова, ибо очень актуально именно в церковном плане.

Источник: https://newsland.com/community/43/content/printsip-soglasiia-ottsov-consensus-patrum/2400169

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.